Потерянное счастье
Все было прекрасно, все желанно, везде были близкие друзья, но каждый год мгновение величайшего чуда и величайшей благодати приносила ему игра. Когда-то, в ещё недалёком детстве, он впервые пришёл в один из захолустных клубов и увидел игру, игру, которая вследствие стала для него зовом и ключом к творению. Мышка, коврик и клавиатура шли с ним неразлучно сквозь все годы невинности, с каждым новым месяцем обновляясь и становясь богаче опытом. Logitech стала мальчику милее и важнее всех прочих компьютерных мышек, стала символом и примером всего заслуживающего раздумья и удивления. Когда он глядел на неё и, поглощенный, мысленно шел светлой тропою снов среди ярких вспышек телекамер и фотоаппаратов, которые запечатлели у себя внутри каждый его шаг, к величественному пьедесталу, душа его заглядывала в те врата, где мечта становится явью, а усердие — вознаграждением. И ночью ему снилась иногда эта победа, она представала перед ним, как ворота небесного дворца, такая же величественная и прекрасная. И он въезжал в них на конях, влетал на лебедях, и вместе с тем тихо летел, и скакал, и скользил туда, где всякое ожидание должно исполниться и всякое прозрение стать истиной.
Всякому человеку попадаются то там, то тут на жизненном пути открытые врата, каждому когда-нибудь приходит мысль, что все видимое есть символ и что за символом обитают дух и вечная жизнь. Но немногие входят в эти врата и отказываются от красивой видимости ради прозреваемой действительности недр.
Так и компьютерный спорт казался ему раскрывшимся тихим вопросом, навстречу которому устремлялась его душа, источая некое предчувствие блаженного ответа. Часто он глубоко погружался в созерцание самого себя, сидел, предавшись всем удивительным вещам в собственном теле, с закрытыми глазами, чувствовал, как во рту и в горле при глотании, при вдохе и выдохе возникает что-то необычное, какие-то ощущения и образы.
С восхищением наблюдал он те полные значений планы карт, стрелочек и надписей вроде «банан» или «гусь». А также за синими и красными кружочками, которые хаотично перемещались, когда он смотрел записи игр. Нередко с радостным испугом он улавливал многообразные тончайшие связи между глазом и ухом, обонянием и осязанием, на несколько мгновений, прекрасных и мимолетных, чувствовал, что звуки, шаги, выстрелы подобны и родственны красному и синему цвету.
Многие чувствуют так, но не все с одинаковой силой и тонкостью, и у многих это проходит, словно и не бывало. Другим людям эта тайна близка долго-долго, остаток и отзвук её они доносят до седых волос, до поздних дней усталости.
Лето за летом, осень за осенью наступали и проходили, очередные соревнования: ASUS Cup, WCG, ESWC, Extreme Masters, всегда одинаково красивые и яркие. Он жил одной с ними жизнью, вместе с ним были его верные игровые друзья. Первые победы, когда душа пела, и хотелось выбежать на улицу с громким криком о своём счастье. Первые поражения. Первые огорчения, доставляемые друзьями, он воспринимал по-старому.
Но однажды пришла осень, в которой всё было не так, как раньше. И прошёл очередной чемпионат – но не такой как ещё год назад, и синяя мышка также сидела в руке — но не было того изящества в движениях. Соперники исподтишка смеялись, прячась в «зеленой» пелене. Многий «молодняк», как шакалы, учуяв неладное, роились вокруг да около. Все было не таким, как всегда, и ему стало важно другое, и с матерью он часто ссорился. Он сам не знал, что это, отчего ему порой становится больно и что ему мешает. Он только видел, что мир изменился, и дружеские привязанности прежних времен распались и оставили его в одиночестве.
Так прошёл год, и еще год. И он уже не был тем беззаботным юношей, и игры стали скучны, мышка и клавиатура «немы», а cyberfight он теперь посещал лишь по привычке, и душа его вступила на долгий и трудный кружный путь, и прежние радости иссякли и пересохли.
Неистово рвался молодой человек в жизнь, которая, казалось ему, только сейчас начинается. Развеялся и растаял в памяти мир тайного, новые желания, новые дороги манили прочь. То время ещё не покинуло его, пребывая еле уловимо в неумытом лице и «синяках» под глазами. Но он не любил, чтобы ему напоминали об этом, и начал следить за собой, соблюдать каждодневный режим.
Прихоть за прихотью вели его сквозь тоскливые, полные ожидания годы: он был то примерный ученик и добрый друг, то робкий отшельник, то книгочит, зарывшийся до ночи в какой-нибудь том, то необузданный и громогласный собутыльник на периодических пирушках.
Из родных мест ему пришлось уехать. Видел он их только изредка, когда навещал родителей, — переменившийся, повзрослевший, со вкусом одетый. Он привозил с собой друзей, привозил книги и каждый раз что-нибудь другое. И если ему случалось идти мимо клуба, клуб был пустотой и молчал под его рассеянным взглядом. Никогда больше не видел он той, былой атмосферы.
Он был студентом, был рабочим, возвращался в родные места сперва в красной, потом в желтой шапке, с усами на губах, потом с молодой бородкой. Он привозил книги на чужих языках, однажды привез собаку, а в кожаной папке, что он прижимал к груди, лежали то утаенные стихи, то переписанные истины стародавней мудрости, то портреты и письма хорошеньких девушек. Он возвращался опять, побывав в чужих странах и пожив на больших кораблях в открытом море. Он возвращался опять, став молодым ученым, в черной костюме и эстетичных очках, и прежние соседи снимали перед ним шляпу и называли его на “Вы”, хотя это было слишком пафосно.
А потом он стал приезжать совсем редко.
В большом городе, где он развил свой бизнес и слыл знаменитым ученым, он ходил, прогуливался, сидел и стоял точно так же, как все люди в мире, в изящном плаще и, до блеска начищенных, ботинках. Строгий и приветливый, с горящими усердием, но иногда немного усталыми глазами — солидный господин и предприниматель, каким он и хотел стать. А на душе у него было так же, как тогда, когда кончалась молодость. Он вдруг почувствовал, как много лет, промелькнув, осталось у него за спиной, и сейчас стоял, странно одинокий и недовольный, посреди того мира, в который всегда стремился. Не было истинного счастья в том, что он стал профессором, не было полной радости от того, что его уважали многие видные бизнесмены страны. Все как будто увяло и покрылось пылью. Ему казалось, счастье опять где-то далеко в будущем. Но оно потерялось в прошлом …
